Двое

-
09:34

У поезда, застыв, задумавшись — в глазах бездонно и черно, — стояли девушка и юноша, не замечая ничего.

Как будто все узлы развязаны и все, чем жить, уже в конце, — ручьями светлыми размазаны слезинки на ее лице.

То вспыхивает, не стесняется, то вдруг, не вытирая щек, таким сияньем осеняется, что это больно, как ожог.

А руки их переплетенные! Четыре вскинутых руки, без толмача переведенные на все земные языки!

И кто-то буркнул: — Ненормальные! — Но сел, прерывисто дыша. К ним, как к магнитной аномалии, тянулась каждая душа.

И было стыдно нам и совестно, но мы бесстыдно все равно по-воровски на них из поезда смотрели в каждое окно.

Глазами жадными несметными скользили по глазам и ртам. Ведь если в жизни чем бессмертны мы, бессмертны тем, что было там.

А поезд тронулся. И буднично — неужто эта нас зажгла? — с авоськой, будто бы из булочной, она из тамбура зашла.

И оказалась очень простенькой. И некрасива, и робка. И как-то неумело простыни брала из рук проводника.

А мы, уже тверды, как стоики, твердили бодро: — Ну, смешно! И лихо грохало о столики отчаянное домино.

Лились борщи, наваром радуя, гремели миски, как тамтам, летели версты, пело радио…

Но где — то, где — то, где — то там, вдали, в глубинках, на скрещении воспоминаний или рельс всплывало жгучее свечение и озаряло все окрест.

И двое, раня утро раннее, перекрывая все гудки, играли вечное, бескрайнее в четыре вскинутых руки!

Автор: Р. Ф. Казакова, 1974

Оценили:
Пока никто не отметился
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!